Купить журнал

Ирина Говоруха: Сорок гладиолусов, или осознанное материнство

2 июня, 2018

Популярный писатель и блогер Ирина Говоруха откровенно рассказывает о непростом пути к материнству, который длился больше 20 лет.

 

 

Это был долгий и необычный путь от полного отрицания материнства и до фанатичного желания иметь ребенка. Он занял чуть больше двадцати лет, и все эти годы я испытывала кардинально противоположные эмоции. Металась между любовью к детям и страхом иметь собственного карапуза. Между боязнью потерять себя, свою свободу и независимость и желанием услышать слово «мама». Превратиться в раба, вечно волнующееся существо, или наоборот, стать лучшим другом.

 

Опасалась, что обаблюсь и начну разбираться только в смесях, прикормах, памперсах и графиках прививок. Попрощаюсь с вдохновением и творчеством. Перестану высыпаться, что абсолютно неприемлемо в моей профессии. Ведь только отдохнувший мозг может воспроизвести звонкие, живые, гибкие мысли.

 

В ТЕМУ:  Воспитание в Америке: зарисовки из жизни 

 

Шло время. Работа ладилась, и ежегодно в книжных магазинах появлялся новый роман. Мы с мужем принадлежали исключительно себе, чувствуя себя беззаботными птицами. Могли сорваться в любой момент и уехать, улететь, уплыть. Отправиться на книжную выставку в Питер или Дюссельдорф. На концерт Мадонны или на тренинг Джона Грэя.

 

Только все чаще не давала покоя мысль, что способна на большее, чем работать сутки напролет и писать легкое чтиво. Что мне есть что сказать и чему научить свою кроху. Что хочу дать новую жизнь, ощутить внутри себя два сердца и состояться не только как писательница и жена, но еще и как мама.

 

Только тело продолжало сопротивляться и оставалось по-прежнему легким, свободным и абсолютно пустым.

 

Поэтому и решилась на реинкарнационную практику, чтобы раз и навсегда разобраться со своими страхами, программами и установками. Может, причина бесплодия прячется в прошлых жизнях? Как оказалось, меня звали Катариной, и жила я в Вене в конце шестнадцатого века.

 

Мой отец – талантливый травник и аптекарь, умевший лечить мигрени, слоновью болезнь и половое бессилие, научил меня готовить снадобья и микстуры, усмиряющие нервные болезни и огонь Святого Антония. Соединять кедровую смолу, овечий жир, крахмал и муку с полынью, вахтой трехлистной и горечавкой. Катать из этой смеси шарики, а потом сушить на вечно скупом солнце.

 

В шестнадцать лет я полюбила женатого сеньора, родила от него ребенка и в тот же день оставила малыша сиротой. Во всех последующих воплощениях так и не смогла реабилитироваться и стать хорошей матерью, поэтому дети приняли решение обходить меня стороной.

 

Услышав подобное заключение, психолог уточнила, что я готова сделать для привлечения в свою жизнь малыша. Я выпалила, не задумываясь: «Посадить сорок гладиолусов».

 

В первый год с цветами опоздала. Начался жаркий май и высаживать луковицы оказалось поздно. Затем напрочь забыла о своем обещании. На третью весну мы уехали в длительное путешествие и только в начале прошлого апреля спохватилась и отправилась в цветочный магазин.

 

 

Выбрала самые красивые: с медовым, лиловым, терракотовым и оттенком спелой сливы. На картинках цветы напоминали звезды и экзотические бабочки, но когда приехала к маме, она, как опытный садовод, засомневалась, что луковицы примутся. Слишком те оказались крохотными.

 

Мы все равно их высадили, предварительно удобрив пеплом и полив раствором марганцовки. Подкормили азотом, калием и фосфором, и в итоге принялись все сорок. Я на радостях начала работать над автобиографической повестью, гладиолусы все до одного расцвели, а через четыре месяца, в день, когда увял последний, узнала о своей беременности.

 

Так началось самое необыкновенное время в моей жизни. Я стала слышать то, чего никогда раньше не слышала, и ощущать вибрации ветра, реки, березовой рощи, рыхлого облака и даже камня, прикрытого густым мхом. Мир замедлился, и проявились новые нюансы, оттенки, подробности.

 

Неожиданно меня заинтересовали мультфильмы, поэтому пересмотрела все сезоны о гномиках-смурфиках. (Теперь муж шутит, что наша малышка похожа на одного из них). Сходила в музей сновидений, музей Булгакова и семьи Ханенко. Прочла отложенные книги и научилась печь шоколадное печенье.

 

Разрешила себе вдоволь есть и спать. Плакать, когда хочется, и грустить без особой на то причины. А потом увидела на мониторе свою кроху, напоминающую баранчика, и с той минуты мы начали с ней общаться. Это сложно описать, но мы слышали друг друга. Как правило, я задавала вопросы и незамедлительно получала ответы. Таким образом малышка раскрыла тайну Леонардо да Винчи и объяснила, в чем смысл жизни на Земле.

 

Категорически отказывалась слушать стихи Чуковского и Барто, не воспринимала звуки механического пианино и разговоров на повышенных тонах. Требовала научно-популярные фильмы, поэтому каждый вечер мы смотрели ленты о полярных медведях, китах и пандах, съедающих за день до 35 килограммов бамбука.

 

В ТЕМУ: Интервью с Ириной Говорухой: Когда женщина смеется, никому нет дела до ее морщинок

 

Любовались всеми чудесами света. Интересовались волнами-убийцами, айсбергами, подводными водопадами и озерами. За девять месяцев было много всего: поездка на острова, появление туннельного синдрома и бессонницы, ухудшение памяти, длительная госпитализация, море волнений и, наконец-то, рождение дочери.

 

 

С первой секунды я чувствую ее лучше, чем саму себя. Знаю, что любит бывать одна и слушать стихи Роберта Рождественского, особенно «Позвони мне, позвони». Разговаривать с люстрой, рассматривать такс и играть с папой в самолет. Засыпать под «За печкою поет сверчок» и путешествовать по собственному дому.

 

С появлением ребенка мое сердце зашлось от восторга, а потом сошло с насиженной орбиты. Отдаю себе отчет, что больше никогда не вернется на прежнее место. Теперь моя задача – научиться с этим жить. Ведь так живет каждая мама на этой многострадальной планете.