Купить журнал

Сама жизнь. Рассказ.

31 октября, 2017

Маша тяжело переносила беременность. Сначала ее мучил и пытал жуткий токсикоз, когда от глотка воды наружу просятся все внутренности. Потом была угроза выкидыша и, естественно,  больница. Потом что-то не то с плацентой – и снова капельницы и уколы. На седьмом месяце привязался еще и аллергический насморк.

 

И только на финишной прямой долгого пути, когда все начинают ходить, как откормленные уточки, и спать на боку  с подушкой между ног для равновесия, Маша почувствовала себя воспрявшей. Даже округлившийся животик ощущался воздушным шариком – и радовал так же! Прилив неожиданной энергии нужно было куда-то направить.

 

И Маша придумала. Вызвала такси (садиться за руль сама уже не решалась) и отправилась в дальний незнакомый район в популярный магазин-склад, где можно купить все сразу – от детского постельного белья до чепчиков, причем хорошего качества и по себестоимости. Мамашки в консультации подсказали.

 

Там все и началось. Быстро и по нарастающей. Маша прислонилась к стене, пытаясь перетерпеть боль. Наверняка ложные схватки – она об этом читала. Когда уже было невмоготу, ее заметили. Пока ехала скорая, кто-то пытался Машу усадить, кто-то кричал, что сидеть нельзя – только лежать, кто-то вытирал салфеткой проступившие на лбу капельки…

 

Скорая привезла Машу в ближайший роддом на окраине. Обшарпанный и неуютный. Отправили в обсервацию, поскольку карты беременной при себе у Маши не было. Роды были стремительные – не до разговоров и выяснений. Все отложили на после.

 

А после, когда, к счастью, родилась милая девочка, выяснилось, что проблем выше крыши. Нет, с девочкой все было хорошо: почти 36 недель – нормальный срок, рождаются и раньше. Быстрая просто оказалась, юркая и жилистая: 2700 и 49 см. А кричала настырным басом, словно четырехкилограммовый богатырь.

 

Девочку обмыли, замотали и унесли. А Машу отправили в палату. В обсервации с детьми не лежат. На соседней кровати ютилась «заробитчанка» из Западной Украины, родившая то ли пятого, то ли шестого наследника. В дальнем глухом углу – цыганка, ее постоянно кто-то звал в окно. Напротив – красивая, но бледная девица, которая написала отказную и ждала, пока ее выпустят, бесконечно ругаясь по телефону с каким-то Дрюней. Она все время искала возможность покурить, за что ее матом гоняла санитарка. И наконец, возле окна – очень худая женщина с температурой почти 40, происхождение которой врачи не могли понять.

 

Осознав масштаб драмы, Маша расплакалась. Совсем не так она представляла этот сакральный процесс. Вместе с Димкой  планировали на следующей неделе заключить договор с хорошим  роддомом в центре на совместные роды и отдельную палату.

 

– ЗвонИте, нужно чтобы кто-то привез вашу карту, – распорядилась дама в белом халате. – Разве тебя не учили, что на таком сроке нужно всегда носить ее в сумке? – спросила уже грубо, здесь с пациентами не церемонились. – Если она у тебя когда-то была, конечно…

 

Маша разревелась еще пуще. Дело в том, что пока ее обхаживали в сто раз уже проклятом складе, кто-то решал свои проблемы. И рюкзачок Маше вернули без кошелька, телефона и даже маленькой косметички. Осталась только пачка носовых платков, леденцы и, слава Богу, ключи от квартиры.

 

Телефона было жаль – новенький, с огромным экраном – подарок Димки на двухлетие совместной жизни. Но кроме просто «жаль», был и еще один повод грустить. Маша не помнила ни одного номера, потому что все помнила «база». А у нее, как и у всех, после касания экран бодро высвечивал: «Димуля», «мамуля», «Аня», «Игорь Иванович»… Врач, у которого Маша стояла на учете в частной клинике, тоже значился под кодовым словом.

 

И любезно протянутый девицей телефон Маша вернула, ошибочно набрав несколько номеров. Телефон «Димули» она, правда, вспомнила, но это оказалось бессмысленным. Ни один чужой телефон не пускал в дорогой роуминг.

 

А Димка вторую неделю был в командировке в Китае. «Поеду, а то потом долго не смогу», – решил он. Общались Маша и Дима в скайпе, и то не часто, потому что не совпадали временные пояса. И когда Маша пару раз не вышла на связь, Дима не разволновался. Был уверен, что Маша просто забыла проплатить интернет, а ведь новый месяц уже настал. Не волновался и потому, что у него была четкая договоренность с соседкой Эмилией Сильвестровной: она присматривает за Машей и сразу звонит, если вдруг что…

 

Соседка была одной из тех, кто не роптал по поводу пенсии, а искренне наслаждался своей заслуженной свободой. По утрам она на застекленной лоджии, в тени горшечной пальмы, которой очень гордилась, перечитывала классиков и пила кофе с молоком. Нет, молоко с кофе. Гуляла в сквере с суетливым шпицем и ходила в булочную за нежными диетическими галетами. Все остальное время была при Маше: ей нравилась роль старшей подруги.

 

Но обстоятельства всегда скручиваются в меланжевый клубок. И Эмилии Борисовне неожиданно пришлось ехать в другой город – нянчить трехлетнего внука. У нее были холодные отношения с невесткой, но что поделаешь? К ней внука не отпускали, няню по несчастливой случайности уволили, а мама невестки сломала руку. Поэтому при всей бдительности соседка не могла заметить суточного отсутствия Маши. Круг замкнулся.

 

Ночью плачущая Маша выползла в коридор, потому что уснуть в душной палате не получалась. На посту сидел милый очкарик, то ли студент, то ли интерн. И Машу осенило. Где-то она читала, что мужчины больше сочувствуют беременным и роженицам, чем женщины, по той простой причине, что сами этого не пережили, и их мыслительное поле свободно от сентенций типа «не ной, мы это проходили».

 

Маша протянула ему ключи от квартиры, рассказала, где лежат деньги, медицинская карта и паспорт. И попросила привезти. Обещала отблагодарить.

 

Парень по имени Тимур утром сдал пост, отправился по своим делам, и по Машиному адресу смог приехать только поздно вечером. Тем более на работу все равно утром. Он легко справился с замком, нашел деньги и замешкался, перебирая документы. Тут его и накрыли. Тимур или забыл, или промахнулся с какой-то цифрой, но сработала сигнализация. Все его объяснения пропустили мимо ушей, потому что он элементарно не смог назвать фамилию хозяина квартиры. И даже его жены, ведь она представилась просто Машей.

 

Блюститель правопорядка в участке, уже принявший на грудь, закрыл его до утра. Просто не хотелось возиться, а все возмущения хрупкого Тимура были не убедительными для брутальных дядек в форме.

 

Отпустили парня только через день, но это никак не помогло Маше.  Документы Тимур так и не нашел, деньги у него вроде бы забрали, а может, сам отдал, поди разберись. Но к существующим проблемам прибавилась еще одна – теперь не было и ключей от квартиры. Они остались мирно лежать на тумбочке у двери.

 

Впрочем, ключи есть у Эмилии, поэтому спустя три дня Маша запросилась на выписку. Но нервный стресс не прошел даром. Расцедилась юная мамочка плохо, и ребенок потерял в весе. Девочке добавили смесь, а маме велели работать над собой.

 

Пошли пятые сутки Машиного кошмара… Цыганку выписали, с бледной девицей улаживали какие-то формальности, «заробитчанку» каждый день во время обхода увещевали больше не рожать, поскольку и так все плохо с организмом. Была только одна хорошая новость – у женщины возле окна спала температура.

 

Утром на шестые сутки в приемной роддома наконец-то появился заикающийся Димка… Да, все, конечно, закончилось хорошо.

 

Димка все-таки разволновался на третьи сутки Машиного молчания. Эмилия Сильвестровна отозвалась, но быстро преодолеть 450 км, бросив внука, не сочла возможным. Андрей, самый близкий друг, метнулся сразу, но напугал еще больше.

 

С большим трудом и доплатой Андрей обменял билет на более ранний, прилетел и застал пустую квартиру с перерытыми документами и исчезнувшей суммой денег… В полиции заявление не приняли, предложив вначале обзвонить роддома, больницы и морги. Первый же звонок в диспетчерскую скорой дал результат…

 

Девочку назвали не очень модным именем Зоя. В переводе с греческого – сама жизнь. Маше это почему-то показалось очень символичным.

 

Историю Зойкиного появления на свет вспоминали и пересказывали на каждом дне рождения девочки, которая своим удивительным характером демонстрировала полное соответствие имени. Каждый раз история под дружный хохот обрастала все новыми деталями и подробностями. И цыганка, и «заробитчанка», и даже бледная девица-отказница теперь казались Маше родными, ведь они так поддерживали ее! А где бы, как не с ними, она бы еще узнала, что такое сама жизнь…

 

На пятом дне рождении Зои было торжественно объявлено, что главный подарок – братик – подоспеет месяца через три. Димуля на это время отказался от всех лакомых командировок, а Маша завела блокнотик, в который переписала все полезные и нужные телефоны. На искусственный интеллект она больше не надеялась. Только на себя и на старые, мамины и бабушкины, методы хранения информации…